21 ноября 1844 года ушел из жизни Иван Андреевич Крылов. 
Литературу Крылов считал призванием, но у него была и вполне обыденная профессия: он трудился в императорской публичной библиотеке и слыл большим любителем книг, даже коллекционировал редкие издания. Басни Крылова, сюжеты многих из которых он позаимствовал у Эзопа и Лафонтена, были далеко не так безобидны, как может показаться на первый взгляд. За полным недомолвок эзоповым языком скрывалась жесткая критика современного баснописцу общества. Неудивительно, что его произведения подвергали не менее жесткой критике и запрещали к публикации. Цензура в его смягчилась лишь после смерти Екатерины Второй, которая недолюбливала его за насмешки над ее порядками и даже подвергала литератора преследованиям. 

Работать начал в 10-летнем возрасте, так как после смерти его отца и без того бедная семья вообще осталась без средств. Чтобы хоть как-то помочь матери, мальчик поступил на службу в Тверской суд. Позже семейство, потерявшее кормильца, перебралось в Петербург, где мать Вани смогла получить пенсию по вдовству. Крылов был во всех отношениях выдающимся классиком. Из-за пристрастия к еде он славился тучностью и часто становился объектом шуток окружающих. Причем разной степени остроты: от легкой иронии до откровенного сарказма. Но всегда с достоинством выходил из неловких ситуаций. Однажды, гуляя по улице, он услышал, как нагловатые молодые люди назвали его тучей. Иван Андреевич отреагировал мгновенно: «Да, вот и лягушки что-то расквакались». 

Иван Андреевич был страстным обжорой. Начавшись с «отменного аппетита», обжорство со временем превратилось в страсть, которую Крылов, казалось, совсем не стремился победить. Сокрушался по поводу дворцовых обедов, откуда всегда уходил голодным: суп подают чуть на донышке, пирожки — с грецкий орех, на десерт, стыдно сказать, пол-апельсина с вареньем, за добавкой не дотянешься… Сущее наказание для того, кто знает толк в еде! А потому он не имел привычки отказываться от вкусностей. На одном из обедов у императрицы Марии Федоровны, чувствующий неловкость за соседа Жуковский шепнул Крылову: «Откажись хоть раз! Дай императрица тебя попотчует». В ответ от продолжавшего «нагружать» тарелку Крылова услышал: «А вдруг не попотчует!» Друзья, знавшие об отменном аппетите Крылова, обычно готовили на званый обед дополнительное кушанье или предлагали специальное меню – исключительно для Ивана Андреевича. На одном из таких обедов, увидевший вынесенное произведение искусства из громадных гусиных печенок и трюфелей, Крылов сделал вид, что обижен – о «сюрпризе» его не предупредили. На слова хозяина: «Найдется ли еще местечко?», самодовольно и иронично оценивая собственные габариты, Крылов протянул: «Место-то найдется, но какое? Первые ряды все заняты, партер весь, бельэтаж и все ярусы тоже. Один раек остался». Он предпочитал не ложиться спать натощак: тарелочку кислой капусты да кувшинчик кваска на сон грядущий – так, на всякий случай, чтобы в горле не пересохло. 

Если будучи в Петербурге Крылов периодически пытался «соответствовать», то где-нибудь в глуши, на даче расслаблялся окончательно. Однажды это чуть не стоило ему жизни. Отдыхая у одного из друзей в загородном доме, Крылов отправился на прогулку. Традиционно с взлохмаченными волосами, но на этот раз… в чем мать родила. Местные крестьяне приняли бродящего в роще Крылова, размышляющего, видимо, над очередным сюжетом, за лешего и попытались его утопить. Наудачу вернулся хозяин дачи, который спас «хозяина леса» и уговорил впредь не пугать аборигенов своим эксцентричным внешним видом. Впрочем, гений не внял совету: во время визита князя Голицына, Крылову было лень спросонья одеваться и он уселся к конторке голышом. Увидев картину, князь не смог удержаться от смеха: «Вот люблю Крылова! Вечно за своим делом! Жаль только, что слишком легко одет». 
Еще одной странностью Крылова была страсть к пожарам. Ни один петербургский дом не полыхал без его личного «участия». Чем привлекала баснописца стихия огня? Почему он с несвойственным ему проворством спешил на очередную катастрофу? Возможно, он искал новые характеры для своих историй, ведь, как известно, в стрессовых ситуациях обнажаются все скрытые тайники человеческой души. Видимо, зная о пристрастии Крылова к огню, его арендодатель предложил подписать контракт, в котором Крылов, в случае неосторожного обращения с огнем и возникновения пожара в доме, будет обязан выплатить 60 тысяч рублей. Иван Андреевич с легкостью подписал документ. Прибавил к цифре еще пару нулей и заметил: «Для того, чтобы вы были совершенно обеспечены, я вместо 60 000 рублей поставил 6 000 000. Это для вас будет хорошо, а для меня все равно, ибо я не в состоянии заплатить ни той, ни другой суммы». 
Именно с Крылова Гончаров «срисовал» своего главного персонажа – Ильи Обломова. Любимым предметом меблировки Ивана Андреевича действительно был его диван. Еще одной «достопримечательностью» дома считалась висящая над диваном картина: очень тяжелая и размещенная под критическим углом. Друзья не раз советовали хозяину закрепить ее как следует, чтобы не случилось беды. На что Крылов, не изменявший своим принципам, отвечал, что даже если картина и упадет, то пролетит по касательной, а значит, его голова останется цела. Крылов был очень азартным человеком. Он с удовольствием наблюдал за петушиными боями и виртуозно играл в карты, обчищая своих соперников до последней копейки. 

Крылов подарил потомкам настолько «родные» сюжеты, что фразы из его басен прочно утвердились в русской речи: «А Васька слушает да ест», «Ай, Моська! Знать, она сильна, что лает на слона», «Да только воз и ныне там» и многие другие. Не менее остроумен, а зачастую и саркастичен, был Крылов и в жизни. Так известен комментарий Крылова на постановку комедии «Урок дочкам», главные роли в которой сыграли знаменитые Катерина Семенова и Софья Самойлова. К тому времени обе женщины были матерями семейств, в почтенных летах и довольно объемисты. Крылов не поленился прийти на спектакль, а когда у него спросили мнение, ответил, что «опытные актрисы сыграли очень хорошо», только вот комедию надобно было назвать не «Урок дочкам», а «Урок бочкам». А вот еще анекдот. Как-то была у Крылова на ноге рожа. Он с трудом вышел на прогулку по Невскому. Проезжающий мимо знакомец, не останавливаясь, кричит: «Как рожа? Прошла?» «Проехала!» — пробубнил Иван Андреевич. Крылов не изменял своим привычкам до конца дней. Он нежился в лени и гурманстве. Этот умный человек, казалось, наслаждался ролью нелепого чудака. По просьбе Крылова каждый из друзей вместе с приглашением на его похороны получил экземпляр изданных басен, на котором под траурной лентой значилось: «Приношение на память об Иване Андреевиче, по его желанию». 

Улицы, носящие имя баснописца, есть минимум в 30 городах России. Иван Андреевич был первым баснописцем в русской литературе и, по сути, открыл для нее этот жанр.

Источник: vk.com

Реклама